Куликову Сергею Викторовичу

Прошу высокочтимое собрание
Убрать от самолёта пышный трап.
Грустить не нужно – это не прощанье,
А только жизни следующий этап.

Дорога в облака ещё открыта,
Зовёт и манит пятый океан,
Где летним ливнем солнышко умыто,
Где лайнер-шхуна, лётчик-капитан.

Останется в шкафу мундир ВэВэшный,
Но лётный китель будет на плечах.
Он полетит, довольный и успешный,
На новых неизведанных бортах.

И заметут эфир родные фразы –
Их чётко пишет бортовой e-mаil.
Наступит неиспытанный ни разу
Тот самый долгожданный fairytale.

Огни на взлётке в синей дымке тают,
И, Куликова проводив в запас,
Все, здесь сидящие, прекрасно понимают:
Всё это будет, но уже без нас.

Сегодня вспоминается работа,
Совместной службы съеденная соль,
Походной жизни остренькое что-то,
И где-то радость, где-то в сердце боль.

Он собирать речей пустых не будет,
Хоть и слепит раздутым блеском медь.
Кто не любил его – тот плюнет и забудет,
Кто уважал – с тем рад общаться впредь.

Твой прошлый  путь совсем нестыдно прожит.
Ещё писатель Горький восклицал:
Рождённый ползать – тот летать не может!
А ты частенько, Викторыч, взлетал.

Как ты парил стремительно, красиво!
А там, глядишь, подтянется и сын.
Жена посмотрит в небо горделиво –
Курлычет куликовский в небе клин!

Будь выше, лётчик, суеты житейской
И жми в загранку, Родину любя!
Вот ты и выпал из среды армейской…
Мы пьём сегодня только за тебя!!!